Наталья Русских

Продолжение. Начало в № 14-17

«Про доброе сердце»

Все совпадения имён, фамилий, событий являются случайными.

У нас ведь как в Кушевате было? Испокон веков бок о бок жили люди разных национальностей. Мирно жили, никогда не делили кто какой будет. Другими мерками ценность человека меряли, по делам судили хороший или плохой. А национальность что? Её Бог дал, а ему виднее.

Недолгая любовь

Перед самой войной появилась у нас зырянская семья Семяшкиных – Анна и Иван. Молодые, красивые, влюблённые, только поженились. Анна сама-то из Казым-Мыса родом, Степана Канева дочка, его у нас хорошо знали. А Ваня – мужевский. Он не захотел в Казым-Мыс переезжать, а ей в Мужах не поглянулось, вот и решили на полдороге между родными сёлами обосноваться, семейно зажить и чтобы никому обидно не было. А на полдороге, как раз, Кушеват
оказался, тут и поселились.

Наши подивились такому раскладу, посудачили, вот, мол, молодёжь какая пошла, с затеями молодёжь-то теперь, с родителями жить не хотят, но приняли, куда их девать-то затейников.

Ребята молодые, проворные, Иван в колхоз пошёл, нравилась ему эта работа. Нюра тоже без дела не сидела, рабочие руки всегда нужны, всё старалась рядом с мужем быть. Он на покос и она туда же – кашеварит на всю бригаду. Он на рыбалку и она на гребях сидит. Как ниточка за иголочкой, так и они друг за другом. Большая любовь у них была, красивая, да недолгая. Война началась.

Иван почти сразу повестку на фронт получил, ушёл Родину защищать. Наши тогда ещё посмеялись, всё спрашивали у него, чего, мол, жену-то дома оставляешь, шли бы вместе. А после Нового года Нюра похоронку получила – погиб Иван, пал смертью храбрых, сложил свою голову в далёких краях. Горе люди по-разному переживают. Для Анны это не просто горем было, для неё жизнь остановилась, свет померк и сердце на тысячи кусков разбилось – нет больше Вани. Не плакала, не кричала, не причитала – закаменела от горя, нет сердца – нет жизни, нет Вани, ничего больше нет. Несколько писем осталось, солдатских: «Люблю тебя, твой Иван» – вот и всё, что осталось.

Отец из Казым-Мыса приезжал, думал домой забрать, с родными-то легче горе пережить – не захотела. Из Мужей Ванины родители писали, к себе звали – тоже отказалась. Тяжело горе своё переживала, высохла вся, свет белый не мил стал, никого не видела, ничего не слышала, всё в себе несла. К ней уж и бабушки поселковые приходили, святой водой опрыскивали, какие-то наговоры шептали – ничего не помогало. Только к лету оправляться начала и в любую свободную минутку в лес уходила. Ведь леса-то наши, деревья да кустики да кочки болотные лечебную силу имеют, душу успокаивают, снимают с человека отчаянье, примиряют с реальностью.

Вот и Нюра лесом лечилась. Где берёзку обнимет, где к кедрушке прислонится или на кочке поплачет, вроде как полегчает, да и то ладно. Может, был бы у них ребёночек – полегче бы горе перенесла, а так один на один со своей бедой. Тяжело это и не дай Бог никому.

Брусники цвет алый

Осенью как-то тоже в лес ушла, брусника тогда поспела. За думами своими и не заметила, как набрала полнёхонький короб, литров пятнадцать, тёмно-бордовой спелой ягоды. На обратной дороге воспоминания нахлынули, накрыли. Они с Иваном любили пирог с брусникой стряпать, морс делать. А особенно любили зимой после бани зачерпнуть мороженую ягоду, сахарком её присыпать да в прикуску с горячим чаем – вкуснотища. «Зачем столько собрала, кто её теперь есть будет эту бруснику» – снова печаль накатила.

Потом всё удивлялась и вспомнить не могла как ноги, сами будто, её к детскому дому привели и откуда-то мысль взялась, что ягоды нужно ребятишкам отдать. Она за горем своим и не вспоминала даже, что в посёлке теперь ленинградские дети живут, от войны их здесь спасают. Слышала, конечно, как женщины на работе часто рассказывали и обсуждали. Знала, что поселковые там работают. Но за своим несчастьем не разглядела чужой беды. А тут устыдилась – вот ведь как нехорошо-то получилось – с ней, с самой-то, соседки как с малым дитём возились. Правильно она придумала ягоды детям отдать, а если надо, то она ещё наберёт. Брусника она от всех болезней помогает, и от простуды, и от почек, и кровь чистит, и вкусная, особенно с мороза. Пусть ребятишки едят и поправляются.

Блокадные тени

С такими мыслями поднялась Нюра на крыльцо и оробела – вдруг погонят. Но решилась всё-таки. Зашла в прихожую – тихо, нет никого, только в глубине дома голоса слышатся. Поставила короб, пошла туда посмотреть да спросить. Вот тогда и увидела в первый раз зло войны этой и поняла, кажется, за что Ваня – любимый её – жизнь отдал.

Даже ей, исплакавшейся солдатке, не по себе стало от детских взглядов, болью и тоской наполненных. Пока оглядывалась кругом, к ней малюсенькая девчушка приковыляла. Не подбежала, как все дети, а на тонких кривеньких своих ножках, как старушка, приблизилась и в сарафан уткнулась. Нюра на колени опустилась, обняла да руки сразу отдёрнула – испугалась.

Испугалась худобы этой страшной, хрупкости детского тельца – косточки все у девчушки прощупываются, как бы не повредить, не сломать чего.

Заговорила ласково, по зырянски:

– «Тэ менам жале, тэ менам бур, тэ менам дзоля нывка. Да кто же такое сотворил с тобой, что ты как соломинка стала, как былиночка без ветру качаешься на своих ножках-прутиках?».

Вдруг чья то рука Нюру по плечу похлопала и чей-то голос строгий спросил, а что она здесь делает? Это Марта Яковлевна, главная там у них, подошла. Она в первое-то время никого не пускала в детдом, а тут такое нарушение. Нюра про это тоже слышала, но не испугалась, не почувствовала зла от незнакомого человека. Только вдруг по-русски говорить забыла, давай на зырянском объясняться зачем пришла – столь велико её потрясение было.

Уж только в прихожей поняла и спросила про девочку. Марта Яковлевна сказала, что это Инна, одна из младших, ей всего 3 годика, восстанавливается плохо, сильно слабая была, медленно в себя приходит. Нюра тут только вспомнила зачем пришла, сказала Марте Яковлевне, что ягоды принесла, они лечебные и полезные, а если надо, то ещё принесёт, короб свой показала. Марта Яковлевна попробовала бруснику, она оказывается знала эту ягоду, у них там, в их краях, брусника тоже растёт и свойства её полезные тоже знала, поблагодарила от души, приобняла, велела с другого крыльца зайти и ягоды отдать Ильиничне, та знает, что с гостинцем делать.

Продолжение в следующем номере.