Наталья Русских

Продолжение. Начало в № 14-16

Модистка

Как от отчаянья спасались

Посёлок-то маленький, всё у всех на виду, все друг друга с детства знают, а ведь как люди в эти трудные времена открывались – только диву даёшься, удивляться не перестаёшь откуда столько доброты и участия в человеке берётся. Доброта и дела добрые многим примером были и поддержкой, стыдно было тогда свои слабости проявлять, грех было жаловаться, всем доставалось лиха военного. Даже детям. И нашим и тем ребятишкам ленинградским, которых у нас от войны спасали. А они нас спасали от отчаянья, от безнадёжности, даже, может, и от злобы. Они нас доброте учили и человечности. Они смогли и мы сможем – так многие думали.

И Марта Яковлевна так считала, когда утешала кого-нибудь из поселковых или советы свои мудрые давала. Она ведь детям этим матерью не была. Она для них ангелом-хранителем стала. Сама худющая, иной раз от боли в ранах её корёжит, а ведь не жаловалась никогда. Достались ей такие заботы, которые не каждой матери по плечу. Всё выдержала. Ещё и нас поддерживала и примером стойкости для многих была. За первое лето худо-бедно ребятишек подняла, к зиме уж на людей походить стали, по капельке, по ложечке, по крошечке к жизни вернула и сам ав посёлке своей стала. Уважение заработала добротой своей и отзывчивостью.

Нашлась помощница!

После того, как Новый год у ленинградских встретили, озаботилась Марта Яковлевна, где одежду для ребят взять. Так-то их мало-мало снабжали. Вон и валенки привезли осенью, пальтишки тёплые и кое-что из одежонки нужное – север всё таки, тепло одеваться надо. А ребятишки-то растут. Тут,конечно, и перешивали и надставляли и заплатки ставили – чего только не ухитрялись делать, а все равно не хватало.

Как-то в начале лета, уж тепло было, получилось у Марты Яковлевны выхлопотать ткани. Вот радости-то было. Собрались наряды шить, а не на чем. Прикинули, что если вручную, то до осени не управятся, машинку бы швейную, да где её взять? А тут как раз Поля Шахова заглянула. Она, который раз, хлеб для детдомовских пекла, это когда поселковая пекарня не успевала, они с Ильиничной так договорились. Вот та ей и шепнула новость. Поля тоже захотела на ткани посмотреть. Пощупала, сказала, что материя хорошая – добротная одежда получится. Она ведь сама шить мастерица была, и машинка у неё имелась, ещё с приданным своим привезла.

Женщины Поле-то и пожаловались, что на руках долго шить придётся, а она тут же и выход нашла. Предложила, чтобы ей готовый крой приносили, а она сострочит. У неё как раз в тот момент большой заказ на ватники был. Поля хорошо стёжить умела, вот и шила теплые вещи для фронта. Ей заказы давали и выполнять их в срок нужно было.

Сказала, что найдёт время, ночи-то сейчас светлые, керосин жечь не надо, прострочит вещи, всё в лучшем виде сделает. Ещё и посоветовала, чтобы штанины подлиннее кроили – так побольше запаса на подгибку останется, а потом мальчишка подрастёт, можно распустить запас-то. Вот уж точно,что мир не без добрых людей. И много добрых людей в этом мире.

Бригадир в сарафане

Потому как на другой день, с утра пораньше, ещё одна помощница появилась. Новости-то у нас ведь как на крыльях распространялись и радио не надо было. Это бабушка Аксинья Ивановна пожаловала. Она в Заречке жила, зырянка. В молодые-то годы они с мужем каслали, а под старость, до войны ещё, в Кушевате осели. Сама щупленькая, росточка небольшого, а ещё тот командир – с места указания выдавать начала.

Первым делом деду Пахомову велела машинку швейную принести, ей уж не под силу было самой такие тяжести таскать, вот и распорядилась. Да ещё кучу наставлений высказала, как машинку в лучшем виде доставить. Потом ткани перещупала-перемяла.

Одобрила, сказала, что хорошая материя, долго носиться будет. Потом давай работу распределять – кому что делать: кому кроить, кому строчить, кому мерки снимать. Ну прямо бригадир в сарафане!

И ведь всё одномоментно у неё получилось. Женщины и опомниться не успели, своё мнение высказать, как у каждой уже фронт работ определён. А бабка тараторит, не переслушать. Еле остановили, даже Марта Яковлевна вмешалась, культурно объяснила, что в первую очередь надо, а что и подождать может.

А у Аксиньи новая идея. Заявила: «Какие хотите штаны шить, такие и шейте, а я буду платья девочкам шить и в жизни эту работу никому не доверю. Вот что хотите, то и делайте».

Дед Пахомов как раз машинку принёс.Услышал эти речи, хмыкнул только да спросил, не зырянские-ли сарафаны Аксинья девчонкам шить собралась? Мол, у них вон учительницы все городские, сами рукодельницы, поболе мод-то видели в своём городе, поди лучше знают, как платья эти шить.Чуть не обидел Аксинью Ивановну таким недоверием. А она на своём стоит. Давай Марте Яковлевне объяснять, что ткань-то хорошая, но ведь вся одного цвета. И будут девчоночки все одна на другую похожие ходить. А они ведь все разные, тут надо особенности каждой учитывать.Сто слов в минуту у старушки, а никто понять не может, что она хочет. Тогда она девочку одну вывела и давай объяснять

– Посмотрите, – говорит – вот у Тани плечики узкие, шейка длинная, значит, ей надо воротничок стойкой делать и рукава фонариком поднять – тогда красиво получится. А вот у Маши шейка короткая и лицо круглой формы, здесь надо воротничок углом кроить. Вот этой девочке надо воротничок круглый да ещё присборить немного, этой надо сборку по талии гуще пустить, а вот для той надо прямой фасон использовать, но под поясок. И вовсе это не ерунда, а очень даже важно.

– Платья должны радость приносить, не трудно ведь эту радость-то сделать. Тем более, что расхода ткани лишнего не будет, а времени свободного у меня много. Справлюсь.

Учительницы восхитились и уважением к старушке прониклись, ещё назвали её модисткой и объяснили, что слово это обозначает. А та уж такая довольная была, что оценили.

Капелька тепла и швейная машинка

Все потом диву давались – откуда у бабульки такие способности, где таких знаниев-то набралась, ведь всю жизнь по тундре с оленями кочевала, а вот поди-ж ты – модистка, фасоны откуда-то знает! Марта Яковлевна только руками развела – не поспоришь с доказательствами, поддержала и одобрила такой подход. Только дед Пахомов опять ввернул что-то про моду и зырянские сарафаны, но его и слушать не стали. Он видать из-за ревности Аксинью-то донимал. А то! Раньше он всей ребятне дедушкой был, а тут вдруг нежданно бабушка появилась.

А бабушка с пылом-с жаром за работу принялась. Учительницы, конечно, рядом, помогают и мерки снять, и с кроем, и на машинке строчат. Где надо вручную шить – старшие девочки на подхвате. Младшие тут же вертятся – к бабушке ластятся, наряд её зырянский рассматривают, да обрезки ткани аккуратно складывают на будущие заплатки.

А Аксинье Ивановне опять новая идея покоя не даёт. Решила Марте Яковлевне юбку сшить. Но та как отрезала: никаких юбок, только детям одежда. Уж как наша модистка не убеждала, как не спорила, как не доказывала, даже сердилась – всё бесполезно было. Никаких юбок и точка.

Вот и оставалось Аксинье Ивановне только горестно вздыхать, глядя на старую юбку Марты Яковлевны. Уж так хотелось ей всех нарядить, весь мир вокруг красивее сделать, но не вышло в этот раз.

А машинка с утра до позднего вечера стрекотала. К осени с работой управились, приодели ребятишек. Все такие благодарные были и бабушке Аксинье Ивановне и Поле Шаховой. Не только за помощь благодарили, но и за доброту, и за отзывчивость, зато, что в трудную минуту плечо подставили и детям такую радость сделали. Великое это дело – людям радость приносить, на этом жизнь и держится! И не трудно это совсем.

Всего то и надо было платье придумать, дав каждый стежок частичку души вложить, да каждую девчонку по-своему нарядить, похвалить, приобнять да по головке погладить – вот так радость и случается, многого не требуется. Всего лишь капелька тепла, заботы да швейная машинка.

Продолжение следует…