Северная панорама

люди и судьбы

Листая семейную летопись. Часть 1
Многостраничная рукопись воспоминаний ветерана труда, жительницы села Мужи, Галины Павловны Витязевой волей случая попадала в редакцию "Северной панорамы" дважды.

Северная панорамаНесколько лет назад её, по неизвестным уже причинам, не стали публиковать. Сегодня листы с написанной убористым почерком семейной летописью вновь лежат на столе корреспондента "районки". В них - не просто судьба одной семьи, в них - история целого государства.
Мы зачитывались рукописью Галины Павловны, будто романом одного из непревзойдённых классиков художественного жанра. Оттого опубликовать её стало вопросом журналистской чести.


Бабушка наша Зиновья Прокопьевна рано овдовела, осталась одна с пятью сыновьями и двумя дочками. Дедушка много работал, подорвал своё здоровье и рано умер. Я ещё помню большой дом - пятистенку, амбары, бревенчатый двор под тесовой крышей. Хлопот по дому и хозяйству было предостаточно. Старшие дети подросли, старались самостоятельно справляться с сезонными работами: растили хлеб, скотину держали.
Случалось, болели дети, приходилось их лечить. У младшего сына случилось осложнение после свинки, болели уши, лечение не помогало, становилось лишь хуже и хуже. Заболевание прогрессировало, случилось расстройство нервной системы. Евден перестал слушаться старших, отказывался работать.
Шёл 1933 год. Однажды за ужином сын Павел сказал Евдену:"Завтра в город поедем, не слушаешься, я тебя увезу в психиатрическую лечебницу". Ночью, когда все уснули, Евден взял топор, ударил по голове Павла, потом замахнулся и на жену его Агрофену, нанёс ей десять ран, но той удалось выжить. Так бабушка лишилась сразу двух сыновей: Павла похоронили, а Евдена увезли в неизвестном направлении, больше о нём ничего не было слышно. Сыну Павла Василию на тот момент было всего полтора года. Агрофена долго лежала в больнице, раны не заживали. К тому же она оказалась беременна. В страшных мучениях родилась девочка с красным пятном на правой щеке - я.
Я часто слышала от бабушки суждение о нас: "Вот девочку бы Бог прибрал, а сноху с мальчишкой может кто-нибудь и взял замуж". Я прекрасно понимала, что значит "Бог прибрал", так бабушка говорила об одиноких старухах, которые умирали. Бабушка была очень строгая, я боялась её ослушаться.
Через дорогу от нас жил мамин двоюродный брат дядя Гриша с женой Ефросиньей и маленькой дочкой Руфой. Они попросили у мамы, чтобы я приходила нянчиться с малышкой, пока родители на работе. Приду, а Ефросинья мне наказывает: "Галя, заплачет Руфа, на руки не смей брать, люльку качай". Так я, сидя на табуретке, и качаю люльку. На обед взрослые придут, Ефросинья из печки картошку жареную с мясом достанет, хлеб нарежет. Пообедаем, она девочку перепеленает, накормит и уходит на работу, а я на табуретку взбираюсь и снова за работу.
Много несчастных случаев происходило с братом Васей. Однажды, во время весенней грозы, он сидел, прижавшись лицом к оконному стеклу. Вдруг как свернёт молния, ему ресницы и брови опалило, а на улице, напротив окна, выжгло круг радиусом в пятьдесят сантиметров. Сколько себя помню, там никогда трава не росла. Или вот еще случай. Дети в деревне почти все бегали босиком. Однажды Вася наступил на ржавый гвоздь, рана загноилась. Медпункта в деревне не было, ближайшая больница - за двадцать пять километров. Нога страшно болела! Еще один раз, зимой, брат, прибежав с улицы, щекой прилип к раскаленной трубе печки.
Лечил его тогда наш крёстный - брат отца Константин. Он вообще много для нас хорошего делал. К Новому году только у нас с братом были магазинные игрушки. Ещё был у нас дядя Ваня, он служил на Дальнем Востоке, приезжал в гости во время отпуска. Вот это был праздник! Приедет, гостинцы выложит на стол - печенье, колбаса, баранки, пряники, конфеты: ешь, сколько хочешь.
Он же сказал выдать мне старенький букварь, по которому я сама научилась читать. А Васю учил играть на балалайке. Погостив, дядя Ваня уезжал обратно, на Дальний Восток. Мы всегда радовались гостям. А когда они уходили или уезжали, было скучно.
Приходили в гости тётя Анисья, сестра отца с мужем дядей Петей. Они приносили нам кедровые орешки, такие душистые, запах весь дом наполнял. Накрывали стол, угощали их. Я любила наблюдать как они смеются: крёстный смеялся, как бы разбегаясь, "ха-ха-ха", тётя Анисья - будто горох рассыпая, а у дяди Пети аж глаз видно не было, смеялся до слёз.
Интересно у нас проходили вечера. После трудового дня, поужинав, все рассаживались, кто на стулья, кто на скамью, а посредине мы развлекались, играли в догонялки, прятки. Один раз играли в прятки, и бабушка спрятала меня под юбку, а она была у неё длинная до пола и широкая-пре-широкая. Вася долго меня искал. Только когда он начал плакать, пришлось раскрыться. Перед сном крёстный читал книгу Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери". Вернее, читал он взрослым, но и мы слушали с удовольствием. Как не хотелось засыпать! Ещё бы послушать, но сон сильнее. Я всегда засыпала раньше всех...

Страницы семейной летописи листала Валентина Никитина.
Фото из архива "Северной панорамы".
Продолжение читайте в следующем номере.


   На главную страницу "Северной панорамы"
Северная панорама
"Северная панорама". При использовании материалов
ссылка на "Северную панораму" обязательна.


Яндекс.Метрика