Северная панорама

люди и судьбы

Листая семейную летопись. Часть 2

Продолжение.
Начало читайте в №21 "Северной панорамы".


Северная панорама Вася и Галя Долгушины (девичья фамилия Галины Павловны)

Лето 1941 года. Иртыш вышел из берегов, вода залила поля и огороды. По единственной дороге из деревни на фронт уходили призванные мужчины. Стоял плач провожающих, играла гармошка. Многие уходили из своей деревни навсегда. Дорогу уже заливало, когда по ней погнали скот: коров, лошадей, телят и овец. Коровы мычали, не хотели уходить из своих дворов. Весь скот погнали в Аромашевский район.
Высокая вода простояла всё лето. В полях и огородах ничего не посадили. Мужчины ещё больше беспокоились, оставляя свои семьи в затопленной деревне. Крёстный (брат отца Константин) тоже получил повестку на фронт. Он ушёл из дома ночью, чтобы мы не видели, а то гнались бы с братом Васей и плакали. Он ушёл навсегда...
Зима 1941-1942 годов выдалась очень трудной. Раз в огородах ничего не посадили, то осенью никакого урожая. Голод. В первую очередь умирали старики, ясное дело - они старались накормить внуков, обделяя себя. Умерла и бабушка, получив похоронку на своего сына Константина, нашего крёстного.
Мама работала в деревне Зенкова, на заготовке леса для строительства блиндажей. Мы остались жить с Фешей, папиной сестрой. Я училась в первом классе, а Вася в третьем. Однажды у нас остался ночевать нищий, оставил тифозных вшей, мы заразились. Феша всё лежала на русской печке, а я на кровати в комнате. Вася топил печку, ухаживал за нами. Маму вызвали из Зенковой. Пришла она, как увидела эту картину, села у двери на сундук и с места сдвинуться не могла, ноги отнялись. Нас с Фешей отвезли в больницу в Дубровское, за 25 километров от родной деревни. Сначала я впала в беспамятство, а потом и Феша. Проснулась я утром однажды, а она лежит, привязанная к кровати, спрашиваю, почему. Женщины, лежавшие с нами в одной палате, рассказали, что она ночью кирпичом окно разбила. Другой раз проснулась, а Фешина кровать и вовсе пуста - умерла. В коридор выбежала, там под простыней лежит она, холодная. Всё это произошло в суровый 1942 год.
Вот я и дома! Какое это счастье выздороветь и вернуться домой! А то, говорят, пока я в больнице была, один нищий приговаривал: "Хоть бы Галька умерла, ещё бы раз досыта наесться!". На поминки всегда приглашали старух и нищих. Бабушка наша была скупая, в сундуке у неё хранились крупы, сахар, и всё это доставалось на поминки. Из-за болезни я много пропустила в школе, но меня перевели во второй класс, чему я была очень рада.
Приходила к нам из Вагая тётя Нюра, мамина сестра. Она меня к себе позвала пожить, я согласилась. Но ночевала там только одну ночь. Утром взяла одежду, яйцо, что тётка оставила мне на обед, и побежала домой. Через две реки перебиралась, через поля и хвойный лес. Страшно было, а вдруг волк или медведь выскочит. Бегу, увижу, кто-нибудь едет на телеге или пешком идёт, спрячусь за дерево, пережду и снова в путь. Домой прибежала, тётка уже вовсю меня разыскивала, но ей сообщили, что я дома.
Так как отец погиб не на войне, на семью нашу наложили налог: мясо, молоко, яйца и шкуры приходилось сдавать государству. Весь июнь мы пололи хлеба, сорняки - осот, лебеда, лопухи, васильки, конский щавель - росли как на дрожжах. Трудней всего было полоть осот - он колючий, с длинным корнем - если и удастся тебе выдернуть растение целиком, улетишь назад. Много людей работало в поле, было весело. Ждали обеда, а раз часов не было, его наступление определяли по собственной тени: если она равняется двум шагам, значит, обед наступил. Вот так, полем, полем и опять измеряем шагами свою тень. Во время отдыха взрослые нас хвалят, а мы и рады стараться.
В нашем колхозе было много скота. Коров пасли мальчишки, за остальными животными ухаживали женщины. За годы войны много пришлось попасти свиней, телят, овец. Легче всего овец пасти, они не разбредаются. В обед и вовсе улягутся вокруг дерева, можно поиграть или съедобную траву поискать: медуницу (мы её называли медунками), лопух, конковник - цветок, похожий на львиный зев. Свиньи разбегаются в разные стороны. А всех хуже пасти телят. Когда появляются оводы, они стараются убежать в деревню, трудно их удержать. День у пастуха длинный, с утра и до вечера, в любую погоду на пастбище.

Воспоминания листала Валентина Никитина.
Фото из личного архива семьи Витязевых.
Продолжение следует.


   На главную страницу "Северной панорамы"
Северная панорама
"Северная панорама". При использовании материалов
ссылка на "Северную панораму" обязательна.


Яндекс.Метрика