Северная панорама

ИВАН ИСТОМИН

Северная панорама

"НА ЧЕМ ЕЗДИТ КРАСНАЯ АРМИЯ"

                       (ПЕРЕВОД С КОМИ)



  Сэрне ловко бросила тынзян, и оплетенный им олень пошел
за ней.
     -  Куда  так  рано  собираешься? - продрогшим на морозе
голосом спросил старый Енчу.
     - А разве забыл, дедушка? -вместо ответа спросила
Сэрне, запрягая оленя в легкую нарту.
     Енчу  стоял  на  своей  сторожевой  нарте  и в мохнатой
совиие  был  похож на маленький чум. Он переступил с ноги на
ногу и, вспомнив, протянул:
     -  А-а-а...  Ну-ну...  Добрый  путь!-затем улыбнулся и,
покряхтывая, начал усаживаться на мягкую амдеру1.
     Сэрне  собиралась  ехать в красный чум. Он стоит в пяти
попрысках  отсюда.  Конечно, Сэрне успела бы съездить туда и
вернуться  еще  до выхода на дежурство по охране стада, если
бы выехала и позже. Только не в ее характере это. Она ничуть
не  прочь  была съездить даже ночью. Одного не хотелось ей -
людей  тревожить. И еле дождалась наступления утра. Всю ночь
не могла спать - ворочалась с боку на бок. Мысли в ее голове
носились, как снежинки во время пурги. А беспокоило ее одно:
сумеет ли она искупить свою вину перед колхозниками. Сэрне
не  ответила  колхозникам-ненцам на их вопрос: "На чем ездит
Красная  Армия?"  Этот  вопрос  был задан ей, как агитатору,
вчера перед ужином, на общем сборе пастухов. Сэрне проводила
беседу о событиях на фронте.
     Невысокого роста, с темными, угольного цвета, глазами,
белолицая двадцатилетняя Сэрне, сидя за низеньким столиком в
кругу  колхозников,  казалась  подростком. Рядом, в середине
чума,  весело  трещала железная печь, и не было едкого дыма.
     Сэрне  говорила о храбрости наших бойцов, о трудностях,
какие приходится переносить им на фронте в зимнюю пору.
     Говорила  о священных обязанностях работников глубокого
тыла.   И   уже  перед  самым  концом  беседы  задал  вопрос
пятилетний сын пастуха Лабе - Ваули. За все время, беседы он
за  спиной  Сэрне  возился  со своими "олешками* из бабок, и
никто  его не замечал. А тут, когда уже взрослые хотели было
разойтись  до  следующей  встречи,  он  высунул голову из-за
спины Сэрне и, лукаво улыбаясь, спросил:
     - Сэрне, а на чем ездит Красная Армия?
     - Охо-хо-о!!!- изумились взрослые.
     -Ишь  ты, ~ нежно сказала Сэрне и погладила мальчику по
круглой черноволосой головке,-ишь ты какой, Ваули...
     И  Сэрне, шутя, легонько придавила пальцем приплюснутый
носик  мальчугана. А Ваули подсел к ней, скосил голову набок
и залепетал:
     -  Скажи,  Сэрне,  Красная  Армия  на  чем  ездит... На
олешках ездит, да?
     -  Нет,  парень,  не  на олешках, сказала Сэрне, широко
улыбнувшись и обнажив два ряда крепких, словно выточенных из
мамонтовой  кости, зубов.
     - А ведь и я тоже не знаю - на чем Красная Армия ездит,
- сознался пожилой ненец, дядя Сэрне.
     -  Гм...  и  я,  пожалуй,  тоже  хорошенько  не знаю, -
присоединился к нему Лабе.
     -  Да,  кажется,  Сэрне  нам  не говорила еще об этом,-
сказал кто-то.
     -И то верно…
     Да, да, Сэрне, ты не рассказывала!...
     -  Тише,  товарищи!  Сейчас  она  нам расскажет. Я тоже
давно уже хотел просить ее об этом.
     Это  говорил старый Енчу. Все послушались его, притихли
и  остались  сидеть на своих местах. Сэрне, увидев, что этот
вопрос  интересует  всех, сделалась серьезной и подумала: "А
ведь и вправду я не рассказывала им об этом".
     -  Правду  говорите,  товарищи... Не рассказывала я вам
про это,- созналась она, подумав.
     - Во-во!..
     - Теперь слушать хотим. Говори, Сэрне!.,
     Девушка хотела было начать рассказ, но вдруг замялась и
густо покраснела. Она и сама не имела ясного представления о
том, на чем ездит Красная Армия. Конечно она знает, что наша
армия   вооружена   самолетами,   танками..  Но  ведь  могут
спросить,  что  из  себя  представляет  танк, бронепоезд или
другая машина. Спросят. Обязательно спросят. Знает их Сэрне.
А  где  же  обо  всем  этом рассказать ей, ненецкой девушке,
только  два  года  тому  назад  -научившейся  читать?  Но  в
подобном  положении  она впервые... Как же это так? - думала
Сэрне.- Чего же я раньше не постаралась узнать! Плохо...

     Пришлось  ей  извиниться перед пастухами и сказать, что
сама  пока хорошо не знает.
     -  Ко-о-о...  -  недовольно  произнес кто-то. - Правда,
товарищи,  не  могу  я  сейчас ответить,- уверяла их Сэрне и
обещала  завтра же съездить в красный чум, порасспросить там
знающих  людей  и привезти даже картинки с изображением этих
машин.
     - Однако, так ладно будет... - согласились пастухи.
     -  Привези,  привези  картинки,  -  просила  женщина  в
цветистом платье.
     -  Да,  да,.. Привези.,. Ох, наверно, интересно будет!-
заранее восхищались ненцы.
     А старый Енчу добавил:
     - Только ты, Сэрне. обязательно узнай о танке. Вот внук
мой,  Енигани, пишет с фронта, что он танкист, а какой такой
танк-я совсем не знаю.
     При  упоминании о Енигани Сэрне слегка прикусила нижнюю
губу и долго молча и задумчиво смотрела куда-то через головы
сидящих.
     Потом   Сэрне  дала  слово  пастухам,  что  их  просьбу
постарается  исполнить  как можно скорее. Беседа закончилась
и,  казалось,  все  обошлось благополучно, только Сэрие весь
вечер была молчаливее, чем обычно.
     ...Теперь  Сэрне  запрягала  оленей  и  думала об этом.
Вскоре  легкая  упряжка  помчалась  по  снежной  равнине под
сплошной  рев  разгулявшегося  урагана.  Все  окутала колкая
снежная  пыль. Олени дышали тяжело и торопливо тянули нарту.
В  эту  минуту Сэрне почему-то представляла себе, что и там,
на  фронте, вероятно, сейчас тоже неистовствует пурга, и он,
наверное,  как  и  Сэрне,  мчится  так  же уверенно и охотно
сквозь  леденящую  хлесткую стену на своей стальной упряжке.
Он  - это Енигани, двадцатипятилетний курчавый ненец, давний
и сердечный друг Сэрне.
     Его  письма  с  фронта она хранит рядом с комсомольским
билетом  у  самого  сердца.  И  от  того,  что  она думает о
Енигани,  Сэрне  чувствует себя очень бодро, не замечая, как
ветер  хлещет  ее  по лицу колючими космами и рвет из рук ее
длинный хорей...
     В красном чуме приезду Сэрне даже несколько удивились.
     Она  ни  разу не приезжала в такую рань, да еще в такую
погоду, когда расходившийся ветер сшибает чело века с ног.
     -  Что  заставило  тебя  так  рано  пожаловать к нам? -
спросил ее заведующий красным чумом, рыжий, корена стый коми.
     -  А  как  же...  Пастухи наши интересуются на чем наши
бойцы  ездят,  а  я  сама  хорошо  не  знаю,  да  и показать
нечего...  -  торопливо  начала  рассказывать Сэрне. Девушка
говорила,  как  стыдно  было, когда она сидела и молчала, не
зная,  что  ответить, и как потом всю ночь не могла спокойно
спать.
     -  Ох,  уж  и  ругала,  ругала  я себя... Им-то, может,
простительно,  а  мне-то?..  Я же каждый день бываю здесь, у
вас,  а  вот нет, чтобы поинтересоваться этим,- укоряла себя
Сэрне и добавила: - еле дождалась утра.
     От чая она отказалась. Просила сначала подготовить ее к
следующей беседе, а потом, перед отъездом, попить чайку.
     Так  и  решили.  Заведующий  ознакомил  ее с последними
событиями  на  фронте.  Потом  рассказал  о танке, самолете,
бронепоезде,  подводной  лодке  и  других  боевых  машинах и
показал картинки - вырезки из газет и журналов.
     Сэрне  жадно  схватывала  каждое  слово.  Подробно сама
расспрашивала. Особенно интересовал ее танк.
     -  Вот этот танк идет в бой, а почему на нем нет людей?
- спросила она, показывая на квадратную вырезку из журнала.
     - Люди сидят внутри, защищены со всех сторон железом, -
разъяснял заведующий.
     -Внутри, значит их не видать?
     - Да, их не видно!
     -  Но-о...-недовольно  произнесла  Сэрие.  Она  на  миг
представила  бесстрашно  мчавшегося  на  танке  Енигани и ей
показалось  странным,  что  его не будет видно. Но, подумав,
добавила: - а это хорошо, что он от пуль врага защищен.
     - Кто-он? -спросил заведующий.
     Сэрне покраснела и поспешно поправилась:
     - Они, наши бойцы...
     -  Ну,  ознакомилась?-  кончив  объяснить,  спросил за-
ведующий.
     -  Теперь  знаю, теперь сумею рассказать... Спасибо вам
большое...
     -  Ну,  ну... Только смотри, Сэрне, береги эти картинки
Они у меня единственные, а чумов вокруг много, не один ваш.
     - Нет, не потеряю... Я скоро верну их обратно.
     - Во-во... Обязательно.
     Попив   чайку,  Сэрне  поехала  обратно.  Она  положила
портфель  с  картинками под мягкую амдеру, удобно уселась на
ней и, балансируя длинным хореем, погнала оленей. Вокруг вся
тундра   была   наполнена   оглушительным  свистом  снежного
урагана.  Ни  неба, ни земли. Свежепролегающий след от нарты
тут  же  сравнивался сыпучей, как сухой песок, снежной пылью
и,  казалось,  нарта  стояла  на  одном  месте.  А ветер был
холодным  и  колким, обжигал щеки. Но у Сэрне на сердце было
легко  и  .радостно.  Уж  теперь-то она сумеет рассказать об
этих   чудо  машинах,  а  главное  -  она  будет  показывать
картинки.  Пастухи  окружат ее, будут, как маленькие, тыкать
пальцами  в картинки и без конца задавать вопросы Сэрне. Тог
да она скажет им:
     - Да обождите вы. Надо все по порядку рассказать. Вы же
не маленькие...
     И Сэрне рассмеялась. Она ехала и смеялась. Она мысленно
рисовала  веселую  картину  предстоящей беседы. Так проехала
она  полдороги, пока не упала с перевернувшейся набок нарты.
Но  тут  же,  вмиг,  привычным движением руки поставила ее и
поехала дальше. Потом она запела сложенную ею самой песню:

                  Если время настало весне,
                 Не страшны ей мороз и пурга,
                 Если ехать мне надо иуда,
                 Не страшны мне мороз и пурга.

     Долго   пела  она,  долго  ехала.  Настало  время  дать
передышку  оленям.  И  тут она увидела, что портфеля нет под
амдерой.  Сэрне  от  испуга  даже  вскрикнула.  Ее бросило в
холодный  пот.  Она,  не  помня  себя, поехала назад, к тому
месту, где перевернулась нарта. Но уже знала - не найдет. За
это  время  пурга  могла  занести  не  только портфель, но и
человека,  Оне  ругала  себя за то, что не посмотрела сразу,
когда перевернулась нарта Все, о чём она только что мечтала,
пела,  что  так  сильно  радовало  ее  -  все мигом пропало,
улетело.  "Что скажут пастухи, когда узнают, что я вернулась
с  пустыми  руками?  Что  я скажу заведующему красным чумом?
-спрашивала себя Сэрне. Она плакала от обиды и слезы тут же,
на   ее  щеках,  застывали  прозрачными  льдинками.  Девушка
бесконечное  число  раз  исколесила  то  место,  где,  по ее
мнению,  перевертывалась нарта. Измучила своих оленей, потом
сама  долго,  до  устали  ползала,  увязая в глубоком снегу.
Бешеный  ветер  кружил над нею снежные хлопья, стараясь и её
укрыть   белой   холодной  пеленой.  А  все  вокруг  гудело,
свистело, ревело...
     И  Сэрне  решила: "Не найду. Она, протянув ноги, сидела
рядом  с  упряжкой,  а  ветер все больше и больше заносил ее
снегом, льдинки на ее щеках росли.
     И  может ветер и ее спрятал бы под снег, если бы Сэрне,
посмотрев  на  небо, по известным лишь тундровику признакам,
не   определила,  что  уже  полдень,  что  надо  спешить  на
дежурство.
     Ехала  она не совсем уверенно. Ей казалось, что едет не
в ту сторону, куда надо. Она стала втягивать носом воздух и,
когда учуяла дым, немного успокоилась -значит, едет верно.
     В  чуме  все  очень  забеспокоились, удивились и долгой
отлучке   Сэрне,   и  ее  заплаканному,  печальному  лицу  и
сдержанным  ее  ответам  на  многочисленные расспросы. Сэрне
сперва  хотела  было  ничего  о  случившемся не говорить, но
обманывать тоже не хотелось, и она рассказала всю правду.
     -  Ой, беда, большая, ой, беда! -загоревали пастухи, но
в  то  же время успокаивали Сэрне, что портфель весной может
найтись, он кожаный, бумаги будут целы.
     После  обеда  Сэрне  рассказала  на  память о последних
новостях  на  фронте  и  ушла  на дежурство. Думала: "Что же
все-таки  сделать?  Портфель  до  весны  не найти. Но беседу
провести   надо?   Надо.   Перед  заведующим  красным  чумом
отчитаться  цадо?  Надо. Да-а, плохо"... Долго думала, много
думала и решила...
     С  пастухами  она  договорилась,  что  беседу  о боевых
машинах  она пока проводить не будет, что постарается сперва
достать  картинки.  Попросила  срок  три  дня. В эти дни она
попрежнему ездила в красный чум, потом рассказывала пастухам
новости,  дежурила,  а  ночью, когда все спали, сидела и при
свете "Летучей мыши" что-то шила. В эти дни чаще всех своими
расспросами  беспокоили  ее  маленький Ваули да старый Ёнчу,
которым  ой-как не хотелось ждать.. А рыжий коми каждый день
спрашивал,  когда  она  вернет вырезки из газет (Сэрне об их
утере  ничего  не  говорила  ему).
     И  вот  на  третий  день она объявила всем, что вечером
будет  рассказывать,  на  чем ездит Красная Армия, и покажет
картинки.  Все  были  очень довольны и еле дождались вечера.
Сэрне  сидела  в  тесном  кругу  пастухов-ненцев  Кто-то  из
пастухов  с  гордостью  рассказывал, что он видел в кино, на
чем  красные  бойцы  ездят. Но его слушали неохотно. Ожидали
рассказа  Сэрне.
     К   большому  разочарованию  она  сказала,  что  картин
бумажных  у  ней  нет,  но  тут же разостлала на столе белый
кашемировый  платок,  и  все  пришли в восхищение: на платке
красными  нитками  были  вышиты  всевозможные  машины.  Стол
обступили тесным кольцом пастухи. Они восхищались, смеялись,
расспрашивали Сэрне и унимали друг друга.
     -  Кой,  кой,  кой... Вот этот на моего Енигани похож,-
удивлялся  Енчу,  тыча  корявым  пальцем  в  крупный рисунок
посредине  платка:  танк в походе, а на нем молодой курчавый
ненец в малице с опущенным капюшоном.
     -Эта  машина  называется  танк,  -  начала рассказывать
Сэрне.  Лицо  ее сияло от счастья. Она говорила не торопясь.
Подробно  рассказывала  о  назначении  каждой машины. Вокруг
танка  вышиты  самолет,  автомобиль, подводная лодка и много
других  машин,  а  по  краям  ненецкие  орнаменты,  и платок
превратился     в    ковер.    Одно    не    соответствовало
действительности,-  все изображенные бойцы были в малицах. И
когда об этом спросили Сэрне, она ответила так:
     - Это-чтобы им теплее было.Там ведь теперь тоже зима,
     - Вот мастерица наша Сэрне! - хвалили ее.
     - Спасибо тебе, Сэрне, -благодарил старый Енчу
     Теперь я знаю на какой машине мой внук ездит.
     Сэрне широко улыбалась ему в ответ.
     Беседа   продолжалась  до  глубокой  ночи.  Много  было
вопросов,  разговоров  и мечтаний: самим бы поездить на таких
упряжках.
     Потом,  по  предложению  Сэрне,  они решили отдать этот
ковер  в  красный чум. И рыжий коми был очень доволеи затеей
Сэрие.
     Теперь  ковер  висит  в  красном  чуме  на самом видном
месте. О нем и о Сэрне слух ходит по всему Ямалу. И ненцы за
сотни  километров приезжают посмотреть - на чем ездит Красная
Армия.

     1 Амдера - сиденье из оленьей щкуры.



    



Северная панорама
"Северная панорама". При использовании материалов
ссылка на "Северную панораму" обязательна.


Яндекс.Метрика