Юрий Афанасьев

Северная панорама


экология

      КРУТЫЕ ОМУТЫ ПУТИНЫ

          За десятым плесом Сыни


- Мою сеть снять? У меня? Да я из тебя потроха наружу! Лезвие пешни вспыхнуло от вечерней зари ядовито-красным пламенем, перейдя в холодный бледно-синий.
Общественный рыбоинспектор растерянно отступил, в испуге прилип широко открытыми зрачками к стальному жалу.
- Я здесь родился, ты понял? - продолжал наводить на грудь пешню браконьер. - Кто здесь хозяин? - С углов губ пузырилась пена, запахи сивухи растворялись над майной, неотразимо били по нашему обонянию.
Разве можно пьяного убедить? Лишнее слово - и произойдет трагедия. Я ощутил неприятный озноб. Хорошее дело - первый самостоятельный выезд как рыбоинспектора, и на тебе! - с таким приключением.
- Не кипятись, посмотри назад... За тобой пришли.
Хитрости этой было достаточно, чтобы выбить из рук пешню. В наступившей тишине услышали молитвенный шепот общественного рыбоинспектора: "У меня дети, меня-то за что, дети же у меня... Нет, выписывайте из общественных. Не буду я... Впереди еще темные ночи...". Теперь и браконьер, набычившись, вслушивался и пытался что-то уяснить. Он был неопасен сейчас, он только презрительно кривил губы, перевел помутневший взгляд на общественника.
- Тоже записался в рыбоинспекторы? Давай, давай, лови всех подряд, землячок, - махнул он рукой, сворачивая в узел сеть. - Эх ты... шкура.
Браконьер накинулся с пешней не на государственного инспектора, а на общественника, именно в нем он увидел кровного врага. Свой человек, в одной деревне живут - и вот, пожалуйста.
- Я браконьер?! - несколько успокоившись, бил потом себя в грудь нарушитель. - Да какой же я браконьер? - встряхивал он кудрями и широко обводил рукой по плесу. - Ежели так со мной, то почему не со всеми с ними?
В этом он был прав. Около сотни выставленных сетей. Нарушена не одна статья правил любительского рыболовства: сети не зафиксированы в рыбоинспекции, нарушение в размере ячеи, выставлены близко к шахматному порядку, связаны в единую стенку две, три и больше... Снимать все? Рыбоинспектору просто не под силу, а нарушитель на помощь не придет. Ему легче отказаться от сети - попробуй докажи, чья?
Сыня - одна из главных нерестовых горных рек в нижнем Обском бассейне. Сюда устремляются стада сырка (пеляди), пыжьяна, щекура (чира). Реку не тронули мазутные пятна, но с каждым годом все больше она страдает от массового браконьерства.
Есть ли друзья в рыбоинспекциях? Есть. Но не каждый из местных любителей-рыболовов решится сесть в лодку для объезда, чтобы засвидетельствовать нарушения.
- Сегодня я его, а завтра - он меня? - Можно услышать и более откровенное: - У реки и без рыбы? Да это как собака на сене получается...
В устье другой по величине нерестовой реки Войкар расположена на крутом берегу, рядом с курганом, небольшая деревня. Она так и называется Усть-Войкар. С ледоставом на Оби почти сразу же наблюдается прилов молоди осетровых. Первое время он незначителен, а к заморному периоду, когда не хватает в воде кислорода, становится массовым. В поисках "живой воды" и скатывается "карыш" - малек осетра, стерлядь к усть-войкарским ямам. Тут их и ожидает браконьер.
С группой рыбоинспекторов выехали на операцию по изъятию сетей. Работа не из легких и требует опыта. Хитер браконьер, матерый. На заснеженной равнине ни одного кола, они обрезаются под самый низ. Не сверкнет предательски бугорок льда от майн. Лед вывозится с этих мест, а сети проверяются перед пургой. На ровном плесе ни одного следа. Молодые инспектора описывают на "Буранах" круг и вдруг останавливаются. У них обостренный нюх на браконьерскую сеть, кто-то всаживает лопату в сугроб:
- Здесь! - и ни разу не произошло ошибки.
Даже при сорокаградусном морозе приходилось раздеваться до рубашек. Пешни ухали с утра до вечера. Сети вытягивались "Буранами". Ячея через несколько минут превращалась в проволоку, а молодь надо было выпутывать, выпутывать как можно скорее и отпускать в прорубь. Руки немели, не чувствовали уколов от шипов-колючек. Потом руки вспухнут, их будет ломить от выходящего холода.
Все это делалось на глазах жителей поселка, самих браконьеров. Они выходили на берег, рассаживались на бревна и, покуривая, спокойно переругивались. Они не приближались к нам, они не жалели своих порванных сетей, не помогали нам. Они ПРИВЫКЛИ к этому. А там, под сугробами, стояли и более грозные браконьерские орудия лова - оханы, рассчитанные только на осетров. Хозяева есть, но хозяев нет. Вся работа потом скромно занесется в рыбоинспекции в графу - "бесхозные дела". Самая неблагодарная работа для любого инспектора. А сколько сетей остается подо льдом? Сколько веревочных прогонов, по которым с отъездом рыбоинспекторов снова будут пропущены под лед сети?
Массовое браконьерство растет. Причин тому много. Но попробуем проанализировать некоторые из них, поставив себя на место рыбоинспектора, любителя-рыболова.
2 октября 1981 года Совет Министров СССР принял постановление "О дополнительных мерах по увеличению рыбных запасов и улучшению организации любительского и спортивного рыболовства". Если ранее на закрепленных за обществами охотников и рыболовов участках и водоемах ловить рыбу разрешалось всем гражданам (согласно 6 пункта положения об охране рыбных запасов), то в соответствии с новым постановлением на отдельных водоемах и участках ловля рыбы разрешалась только членам этих обществ.
Есть необходимость подумать над этим применительно к дельте Оби, Обской и Тазовской губе, нерестовым рекам, где искусственным зарыблением практически не занимаются. Можно ли смириться с таким положением? Промысловому рыбаку выдается билет на право лова рыбы в определенных участках, и если он документ забыл, оставил его дома, рыбоохрана нередко предъявляет штраф. А почему любитель-рыболов не имеет от органов рыбоохраны подобного билета с отметкой, где и чем ему разрешается ловить?
Речь идет об упорядочении любительского рыболовства. Многие районные инспекции настолько плохо связаны с обществами любителей охотников и рыболовов, что толком не знают истинных целей друг друга. Можно ли любителю-рыболову выставить сеть при незначительном прилове сиговых и осетровых?
- Ни в коем случае! - с возмущением ответит почти каждый рыбоинспектор. Здесь назовется и нарушение определенной статьи, и сам вопрос посчитается кощунством над природой. Но не будем спешить с ответом.
В декабре 1981 года мне пришлось побывать на реке Урал в городе Гурьеве. Любительскому рыболовству в Каспрыбводе придавалось большое значение. Одна из результативных форм - применение лицензионного лова на севрюгу - за плату. Под контролем рыбоинспекции ее разрешали ловить даже во время нереста. Одна штука за выезд. И здесь не считают, что рыбные запасы уменьшились. Наоборот. Эта и другие формы работы с любителями-рыболовами позволили снизить массовое браконьерство в 6-7 раз.
Зачастую авторитет рыбоинспектора определяется от количества дел по нарушению правил рыболовства. Казалось бы, все правильно, но часто эта цель не дает нужного результата. Правила рыболовства отражают общие положения, но как применить ту или иную статью в конкретной обстановке? Для жителей коренной национальности есть особые ссылки, но они не распространяются на другую часть местного населения, которое родилось и живет на Оби. Места и время лова для любителей-рыболовов иногда так ограничены, что они не принимают их всерьез, продолжают "ползать" по всем водоемам, по всей пойме. Летом рыбоохрана отводит для нескольких сотен любителей один сор-разлив и отрезок протоки с полкилометра. Сор к августу высыхает, а в протоке рыбы нет. Где же рыбачить? Оттолкнувшись от берега, каждый становится потенциальным браконьером: вниз по течению - территория совхозных рыбаков, вверх - территория рыбозавода. Но люди рыбачат. Трясутся, озираются, но рыбачат. И рыбачат везде. Перерождается и психология этого любителя: уж если вырвался, то надо "хапнуть", иначе другого случая не представится. И так везде по другим участкам. Что остается рыбоинспектору: смириться с массовым браконьерством? С закрытием навигации практически ставить сети на Оби запрещено. Но ежегодно сети ставятся. Рыбоинспектору с пешней невозможно все их изъять. Сколько же надо лунок прорубить?!
Для упорядочения любительского рыболовства уместно в отдельных случаях применить по опыту гурьевчан лицензионный лов: при незначительном прилове ценных пород рыб, который никак отрицательно не отражается на воспроизводстве рыбных запасов; осенью - на плавных песках, когда последние покидают рыбаки, откочевывая к зимовьям. Любителю-рыбаку по общим правилам разрешается сеть до 25 метров длиной. При ставном лове, когда она растянута на кольях, этого вполне достаточно. Но такой сеткой на плаву, даже на лучших песках, надеяться на улов не приходится. Пока она погружается на дно Оби, ее растягивает по течению, коробит, и охват водоема получается не 25 метров, а 5-6. Что, если позволить плавную сеть длиной до 75 метров, применяя тоже лицензионный лов? Надо учесть, что северная рыбалка осенью, на ветру, в ледяной воде не из легких удовольствий. Будет ли от этих предложений нанесён вред? Никто из рыбоинспекции и ихтиологов не сможет ответить, сколько процентов изымается от всех выставленных браконьерами сетей, выживает ли отпущенная молодь осетровых и та, что плывет по заморным водоемам?
А выгодность лицензионного лова очевидна: не только в сборе средств, часть из которых должна идти на развитие любительского рыболовства, главное - в воспитании самого человека. Через организованные общества любителей - путь общения инспекций с массами, возможность предъявить более жесткие требования к охране рыбных запасов. Хочешь рыбачить - поработай на очистке живу-нов, высади несколько кустов для укрепления берегов нерестовых рек, внеси свой вклад по спасению молоди из отшнурованных водоемов. Тот, кто взял рыбу, но не отдал ей, кто нарушил правила рыболовства, может быть исключен из общества или временно отстранен от рыбалки. Думается, что рыбаки-любители по месту своего жительства будут более ревниво следить за своим участком, окажут и помощь в борьбе со злостным браконьерством. Открытие дел последних пока что незначительно.
- Работаю двенадцать лет, - признался в разговоре один из инспекторов. - А вот мучают какие-то вопросы, неясности. То ли мы работаем без перспективы?..
Без перспективы. А, пожалуй, в этом и есть вся суть. Было время, когда работа ограничивалась общим надзором, разъяснением правил рыболовства. Но со строительством городов на Ямале, массовым притоком людей, быстрым освоением обских бассейнов, ограниченность возможностей нерестовых рек, требуется новый подход к решению проблем, новые методы. Трудно ответить инспектору на все вопросы. Часто и они поступают на месте, как им совесть велит: на одного возбуждают иск, за другим оставляют не только рыбу, но и сети. И нельзя такого инспектора обвинить в сживаемости. На практике он по-своему трактует то или другое положение в конкретных условиях, он просто не может всех под одну гребенку стричь. Люди разные, условия, ситуация.
Не все совершенно и в правилах рыболовства. Так, например, на Ямале участился новый вид браконьерства - скупка рыбы. Зачем ловить рыбу, тратить время, попадать в неприятное положение? Рыбу можно скупить у рыбаков. За единицу измерения на обмен берется, как правило, бутылка водки. Не всегда рыбак может перед Бахусом устоять, да если еще знакомый, да если с подходом... Бутылке соответствует до 10 "хвостов" щекура или до 30 штук пыжьяна. В худшем случае у скупщика отберут рыбу и отправят его на все четыре стороны. Здесь виновен только рыбак, последнему и грозит привлечение к уголовной ответственности. Да и пьяный рыбак - какой же работник? Он кандидат в утопленники, вывалиться за борт лодки - дело одной минуты. Скупщик здесь ни при чем. А вот с пушниной ответственность несут поровну: и тот, кто продал, и тот, кто купил...
В темные ночи рыскают на быстроходных моторках злостные браконьеры. Поймать их нелегко. Без общественных инспекторов справиться с этим злом трудно. Осенью перед ледоставом причалил к знакомой приемщице плашкоута на рыболовецком песке Ван-диязы. Женщина-хантыйка, озираясь, шепнула на ухо:
- Все обошлось!
- ?
- Разве не слышал - четыре ящика рыбы не хватило у меня?.. Теперь сошлось по учету. Я целый месяц молчала и сейчас боюсь...
- ?
- Опять не знаешь... - только ты тоже, - приставила она палец к губам. -- На шлюпке ночью приехали... Мой мужик на берегу был, защищаться одна не могла... В кубрик закрыли, четыре ящика рыбы из трюма взяли... Строго так сказали: "Твой плашкоут записали... Тонко будешь говорить...
- Пищать?
- Ага, пикать, - говорят, - тогда не ходи к врачу зубы вставлять, только и будешь чай без заварки пить".
К сожалению, на плашкоутах до сих пор не установлены рации. Никто не знает, что делается там в кромешной тьме ночами, когда суда на рейде. Страх женщины понятен. А выход? Что значит "сошлось"? Эта же рыба взята, видимо, у рыбаков и - возмещена.
Браконьеры. Кто они? Конечно, люди. Но это люди, которые сознательно идут на то, чтобы нанести природе ущерб. А как быть с остальными, кто любит свою Обь, кто по той или иной причине попадает в нарушители? Не оскорбляет ли его слух само слово - браконьер? Пока же такого различия не видно и только потому, что далеко не все использовано в организации любительского рыболовства.
Но если вернуться туда, где за десятым плесом Сыни произошел описанный в начале случай. Уже тогда подумалось, что любительское рыболовство в зимний период на Сыни можно организовать без нарушений. Все условия для этого есть: в поселке в основном коренные жители, здесь не наблюдается прилов молоди, да и не каждый посторонний браконьер рискнет проникнуть в глубинку, что в стороне от дорог.
Открытие дел по нарушениям правил раболовства - это цель любого рыбоинспектора. Но хотя бы показать в одном поселке работу без нарушений!
В поселок мы возвращались с общественным рыбоинспектором. Он сидел за извозчика, больше из-за привычки, чем из нужды, понукал лошадь. И не припомню, с какого года знаком с ним. Все ребятишки выросли на моих глазах, а их у него немало - восемь человек. Сам общественник (фамилию по некоторым причинам опускаю. Ю. А.) как бы застыл в своем возрасте: ни одной морщинки на смуглом лице, слегка навыкат черные глаза в каком-то детском удивлении, меланхоличная речь.
- Да, хорошо, если без браконьерства, - прикидывал он мои рассуждения. - Однако так не бывает... Одному больше захочется, другой не отстанет. Жадность, это тоже, как соревнование...
Я вслушивался в жесткий хруст под полозьями, подумал: "К морозу..."
- Вот чего только самим голову подставлять? Мы здесь не виноваты. Скажут - обсудим. А голову зачем подставлять? Вам по работе положено, а мне...
"Хорошо таким быть, не скоро состаришься, - вдруг поймал себя на мысли. - "Скажут - обсудим". Все видим, понимаем, но сами вперед не пойдем".
Видимо, общественник заметил мое нежелание отвечать, перевел разговор на более общую тему.
- Смотрите налево, вон где мелкий кустарник. Как-то спрашивали, где морошку искать... На горельниках она растет. Если горельник - тут уж точно морошка. Я на таких местах ведро за полчаса набираю...
О дарах природы, охоте он говорил уже с увлечением, широко жестикулируя руками, а я, уткнувшись в воротник тулупа, считал сынские плесы и пытался заснуть. Надоело: рыба, рыба - браконьеры, браконьеры...
Одно ясно, что всеобщий запрет, прямое ужесточение правил на всех без разбору пользы не принесет.



          В дни рыбацкого пика


Рыбаки-ханты столпились у шлюпок, заметив меня, глухо загудели. Молодой бригадир Кондин Анатолий вышел из толпы, широко расставил ноги, недружелюбно посмотрел.
- Приехал?.. День рыбака будешь проводить? Давно ждем, - вытирая рукавом обильный пот с лица, поспешил высказаться Анатолий, и, может быть, самому оправдаться перед рыбаками. - А это что? Как называется? Это же горе - просто смех...
Было не до смеха. На двух шлюпках лежала рыба: сырок, ще-кур, язь. На жаре она уже успела вспухнуть, рой мух с гулом копошился в жабрах, глазах и плавниках, мухи дрались за удобные, влажные места для кладки яиц.
- Два дня прошло - полторы тонны испортили, вчера пятьсот килограммов, сегодня - четыреста тоже будет... Какой это праздник - День рыбака? Кому почет будет?
- Акт составляли?
- Зачем? На полторы тонны составляли, потом в рыбозавод звонили... все равно так остается.
Подобное явление не редкость, повторялось это из года в год. Но попробуйте взять данные в местной рыбоохране. Таких данных нет, негативные явления пытаются не замечать. Но они есть. Факт порчи рыбы - явление само по себе трагичное, но он несет и другие отрицательные стороны: обесценен суточный труд рыбака, не избежать стрессовых состояний, апатии, морального надлома. Что значат после этого призывы на лозунгах, которыми украшены ры-боугодья: "Рыбак, борись за качество сдаваемой рыбы!"?
Причина порчи рыбы ясна. Плашкоут - передвижной рыбоприемный пункт - не стал в деревне Казым-Мыс принимать рыбу - не было льда, опять получался прокол в графике по сбору сырца, произошла задержка приемно-транспортного судна (ПТС). Причина ясна - а выход?
Не первый год говорят о необходимости частичной переработки рыбы - посол на месте. Но проходит время, дело к холодам, и решение откладывается до следующего июля. А ведь и работа не так сложна. Зимой заготовить немного льда на участках, привезти соли, установить чаны. До внедрения механизированного сбора рыбы в охлажденном виде посолом занимались на всех участках. И сейчас в том же Казым-Мысе на берегу торчат ребра старого лабаза. Посолить рыбу - учить никого не надо, но...
Но иной раз задумываешься: стоит ли подобное выносить в печать? Не всегда добрые побуждения автора оказываются добрыми в решении. Как-то мне пришлось выступить через областную газету в защиту язя, статья так и называлась "Язь в опале". Речь шла о том, что язя в основном принимают на Ямале вторым сортом. Правильно ли это? С положением приемки язя специально разбиралась комиссия. Но вот прошли годы, а споров вокруг язя не уменьшилось. И не только споров. Нарушения правил приемки рыбы настолько серьезны, что дело связано с судебными инстанциями.
По ГОСТу отнерестившийся язь (у которого на колтычке образуется покраснение) даже в живом виде принимался вторым сортом. Но язь язю рознь. Есть мелкий, есть крупный. К концу июня по нашему округу заканчивается нерестовый период этой рыбы. Отсюда следует, что каждый приемщик плашкоута должен знать язя и уметь правильно сортировать. Разумеется, в таком случае работы становится больше, и требует она определенного опыта.
Приемщики рыбозавода пошли другим путем. Все чаще и чаще язя стали относить к мелочи третьей группы, которая принимается всегда первыми сортами. Она дешевле, но каждый процент повышения в сортности рыбы даже маленькому Горковскому рыбозаводу дает более четырех тысяч рублей прямой прибыли. Только в одном районе за одну кольцевую проверку 13 приемщиков нарушили это правило рыболовства. Рыбоохрана вправе была конфисковать около 20 тонн рыбы, то есть пропал бы труд рыбаков и приемщиков. Ничего не выиграл в таком случае и сам рыбозавод. Кому нужна эта вымышленная сортность? Ведь так можно прийти и к тому, что принять осетра ершом, а сослаться на то, что тот и другой колючие. Вопрос с язем по сегодняшний день не решен. Рыбак не может понять, почему язь в живом виде должен плавать вторым сортом, а выкатываться консервной банкой с отметкой "высший сорт". Критика адресована Сибрыбпрому. Здесь должны были проявить инициативу, выйти с предложениями рассмотреть или изменить ГОСТ по этой статье, чтобы стимулировать в работе добытчиков. Проходит время, морально стареют законы, а ГОСТ по язю, наверное, принят навечно.
Нагрузка годового плана в основном ложится на летний период. Нередко можно увидеть призыв на участках: "План - по открытой воде". Пора бы рядом поместить и другой: "Взял рыбу - отдай рыбе". Пока же добытчики не задумываются, что дело имеют с живым организмом - рыбой. Ежегодно рыбзаводам планируются деньги на мелиоративные работы. Читаю один из представленных планов в районную рыбоинспекцию.
"Очистка плавных песков от задев и карч - 1000 гектаров, на сумму 20 тысяч рублей.
Целесообразность проведения работ: снижение износа орудий лова, увеличение вылова рыбы..."
Беседую с директором рыбозавода.
- Согласитесь, что мероприятия относятся к вопросу - как взять рыбу, к добыче?
- Ошибаетесь.
- Допустим. Назовите цифры: сколько спасено молоди рыбы, какие живуны очищены, сколько отработано на нерестовых реках?
- Чем же будут тогда заниматься рыбоохрана, ихтиологи? - следует ответ. - А нерестовые реки Сыня и Войкар -не наша территория.
Не думаю, что мы поняли друг друга в той беседе. Большую настойчивость добытчики проявляют в том, чтобы им предоставляли новые водоемы для освоения. И в этом нередко находят поддержку. Под видом "глубинных водоемов" лов рыбы производят в нерестилищах или отстойниках.
Около десяти лет назад Уральский филиал Академии наук (УФАН) изучил состояние озер Варчато и впадающей в них нерестовой реки Танью. Выкладки были настолько серьезны, что в местной рыбохране забили тревогу. Отправили бумагу в вышестоящие организации, да так и до сегодняшнего дня не получили ответа. Иной раз с горестным протягом вздохнет рыбоинспектор:
- А ведь Сибрыбпром намного сильней нашего Нижнеобьрыб-вода.
- Почему?
- Власть его тут, на месте, видна. Когда-нибудь в районном значении поднимался вопрос о состоянии охраны и воспроизводства рыбных запасов? Не припомню. А вот если с планом, добычей плохо - всем жарко становится. И мы, как бы та же карча, задева на дороге добытчиков. Пошумишь, да и смиришься.
Сейчас уже и не припомнят варчатинского сырка и пыжьяна весом в 2-3 килограмма, размером с муксуна. Варчатинская глубинка, но не в озерах зимой ловят рыбу - ее там нет. Ловят рыбу в нерестилищах Танью. Обский бассейн велик по площади, да сеть где попало рыбак не поставит. Он хорошо изучил ход рыбы и место ее обитания по периодам. Но ловили же рыбу намного ближе к производственным участкам. Что же стало с этими водоемами?
- В снижении рыбных запасов повинны сами добытчики, - отвечают в местной рыбоохране, подводят к карте на стене. - Вот посмотрите...
Факты обличающие. Это похоже на неряшливых людей, которые, пообедав, не желают убрать со своего стола.
По разрешению инспекции на реке Войкар выставлялись полузапоры для лова налима. Однако местами река перегораживалась полностью, а после лова не убирались колья. Образовались перекаты, мешавшие подъему рыбы на нерест. Полузапоры запрещены, но река-то до сих пор осталась неочищенной. То же самое и в других местах. Годами лежат запорные материалы: бревна, колья, жерди, которые, намокая, тонут. Эти места замывает, образуются различного рода косы, перекаты, происходит обмеление устьев со-ров. И водоемы теряют свое рыбохозяйственное значение. Только в пределах одного Шурышкарского района выведены из строя отходами леса заходы рыбы в речки Юган, Кедра-сойм, река Вась-юган. Захламлены устья рек Мат-юган и Ворзем. Отшнурованы ямы Мужи-лор, Ямгортская курья. На сегодняшний день потеряли свое рыбохозяйственное значение живуны Верхне-Пуженский, Моих-тах, Нильчим. В критическом положении находятся живуны в реках Рынги, Метхотпугор, Асму. Та же самая беда ожидает Куно-ват, одну из крупнейших частиковых рек в Обском бассейне.
Список можно продолжить. Трудно оценивать сейчас нанесенный ущерб, где "похозяйничали" промысловики. И до сих пор ни одного рубля не вложено на мелиоративные работы! - по назначению. Можно ли в таком случае считать обоснованными требования: дайте новые водоемы!? В сложившейся ситуации увеличение добычи рыбы видится только в полном и рациональном использовании внутренних водоемов, в улучшении условий естественного воспроизводства. Вот почему мелиоративные работы должны стоять в одном ряду с требованиями государственного плана по ры- бодобыче.
"А место это святое, - вспоминаю из записок первого ихтиолога, обследовавшего нерестовую реку Сыня еще до войны, - проходя его бечевой, местные жители-ханты вроде бы тише говорят и ласковей относятся к реке. Живуны ее будут кормить их в течение всей зимы".
Сегодня Сыня не из тихих уголков. Выросли поселки, почти каждый житель имеет лодку с мотором. Но самым бойким местом все же стал Святой Мыс, о котором упомянул ихтиолог. В нерестовый период Мужевский рыбоучасток, как метко заметили в рыбоохране, "жирует".
С разрешения в "научных целях" здесь ловят рыбу неводом. Не только в рыбоохране, но среди местных рыбаков не встретишь оптимистических высказываний, чтобы план вытягивался за счет нерестовых стад. Наказывают рыбака, а мотивы настолько сомнительны, что есть необходимость привести еще один пример.
Молодой рыбак Талигин Валерий на этом же Святом Мысу 20 октября выставил подо льдом сети. До разрешения на лов рыбы в реке Сыня он не дождался буквально несколько дней. Нарушена была им статья 18 правил рыболовства. Рыбоохрана предъявила штраф в размере 25 рублей. Все правильно. Но рыба была просчитана поштучно, и за причиненный ущерб решением суда Талигину предъявили иск на сумму 18600 рублей. Рыбак платит. Около сорока лет ему надо будет выплачивать эту сумму.
С вопроса: действительно ли Талигиным был нанесен ущерб? - начались мои расследования.
- Вообще-то прямого ущерба нет, - заверяют в рыбоохране.
- Всем известно, что в октябре сырок не поднимается на нерест, это подтверждают и контрольные сети, он только бывает скатным, отнерестившимся. Последнего в течение зимы разрешается ловить всем.
Талигин рыбак, он не продал рыбу, он сдал ее государству, за нарушение правил понес наказание со стороны государственных инспекторов. Но вреда-то природе он никакого не нанес! Подобных и других примеров много. Однако невольно задумываешься: отчего же это происходит?
И приходишь к выводам: наука до сегодняшнего дня не может дать прогноза Обской путины, рыбоохрана строго руководствуется положениями, так как они существуют на сегодня, юридические органы исходят из закона, который обязаны выполнять вплоть до его морального старения. А добытчикам нужен план... Какими средствами, какой ценой план достается - это уже другой вопрос.
Однако, когда заканчивается горячая пора летней путины, можно наблюдать следующую идиллию. Рыбозаводу необходимо подвести итоги работы, получить премиальные. Добытчики просто ласкают взглядами инспекторов. Ведь надо подписать договорные пункты: о недопущении загрязнения водоемов, порчи рыбы, нарушений правил рыболовства. И нет такого случая, чтобы рыбоохрана не подписала. Почему? Ну, взять хотя бы за пример ту же порчу рыбы в Казым-Мысе. Разве руководство местного рыбозавода виновато? Не было ПТС. Плохо организован кольцевой сбор рыбы. Это надо в объединение "Ямалрыба" обращаться, а там много найдут причин и адресуют в Сибрыбпром. А Сибрыбпром "сильней" Нижнеобьрыбвода хотя бы в том, что шефствует над последним в материальном отношении.
Куда местной рыбоохране без рыбозавода? То бензинчику надо, то запчасть для "Бурана", то несколько досочек. И получается: свои люди - сочтемся. А проблемы сегодняшнего дня снова оставляются на завтра.



          Штаб на общественных началах


В конце декабря на побережье Каспия прошли дожди. Со лончаковая грязь на асфальте, размешанная колесами, по ходила больше на клейстер. Но в Гурьеве не обращали внимания на погоду. Местные жители бойко торговали свежими арбузами, гранатами. Одногорбые верблюды, прикрытые попонами, молча стояли на обочине дороги. Иногда брезгливо фыркали, пожевывая нижней губой, если проходящий грузовик обдавал их едким ды мом.
Вглядываясь в кустики верблюжей колючки и перекати-поля, мазанки, разбросанные по степи, как-то не верилось: что может быть здесь связано с рыбой? И не такое уж впечатление на нас, обских жителей, произвела река Урал. Вот только обратили мы внимание на цвет воды, на ее голубовато-стеклянный блеск. А к вечеру нашелся и первый "продавец", предложил килограмм черной икры за двадцать рублей.
- Устроит по вкусу - продам, сколько хотите, - заверил он.
Предъявить билеты государственных рыбоинспекторов, открыть дело? Но кто-то заметил:
- Мы же в гостях.
Нас пригласили на заседание Гурьевского областного штаба по борьбе с браконьерством, хищением рыбы и рыбной продукции. Телефон в кабинете заместителя облисполкома почти не смолкает. Десятки вопросов, и все ждут решения сегодня. И. А. Дьяченко протирает очки. Лицо уставшее, около глаз лучиками прорезались морщинки.
- Все.
Телефонные звонки смолкают, И. А. Дьяченко, она же и председатель штаба, на каждом из нас останавливает пристальный взгляд, в уголках глаз загораются искорки. Подумалось - великое дело владеть собой, подчинять себя работе.
- С чего же началась работа? - задумчиво говорит председатель штаба. - А, пожалуй, с главной задачи с координации всей рыбоохранной работы. Штаб на общественных началах. Можно подумать, что работа его ограничивается порицанием нерадивых. Это не так, на сегодня мы имеем вполне определенные результаты.
Какие они? Совсем недавно во время хода севрюги на нерест по реке Урал браконьерство становилось массовым. Особенное беспокойство вызывали подростки, которые ловили рыбу петлями, сделанными из лески. Достаточно одной-трех минут, и удлиненный нос севрюги намертво стягивала петля. По некоторым подсчетам в управлении Каспрыбвода вытащено таким способом за нерестовый период 15-16 тысяч севрюг. Браконьер распарывал рыбине живот, выгребал в сумку черную икру, а севрюгу нередко бросал в воду.
Кроме работников суда, милиции, к работе штаба были привлечены заведующий облоно и первый секретарь комсомола по улучшению работы отрядов "Голубой патруль". Беседы в школах, фотовитрины, показ своих фильмов, работа по спасению молоди рыбы... Сотни школьников стали неоценимыми помощниками рыбоинспекторов.
Усилилась воспитательная работа и на предприятиях. Здесь браконьеров лишают премиальных, отодвигают им отпуска... Практикуются показательные суды.
Для нормального хода и нереста рыбы на реке Урал временно закрывается судоходство. Проведены большие санитарные и очистные мероприятия. Трудно не подчиниться руководителю решениям штаба, хотя он и на общественных началах. Не было случая, чтобы решение штаба не поддержала прокуратура. Вот почему вода в реке снова стала голубой. Река Урал приобретает былую славу. В 1980 году опыт работы Гурьевского областного штаба по борьбе с браконьерством был заслушан в Москве на Совете общественной рыбоохраны при Главрыбводе, председателем которого является летчик-космонавт, дважды Герой Советского Союза П. Р. Попович.
Подобные штабы в Тюменской области стали называть межведомственными советами. Опыт - не схема. Не все, конечно, можно и нужно копировать у гурьевчан. Нельзя сравнивать небольшую, густонаселенную реку Урал с Обским бассейном, с Обской и Та-зовской губой. Отличаются и виды промысла, и виды рыб, чисто северные проблемы. И, наконец, развитие нефтегазопромыш-ленного комплекса вблизи обской магистрали. Другими словами, формы работы по предупреждению организованного рыболовства даже в каждой районной инспекции значительно могут отличаться друг от друга.
В прошлом году в Ямало-Ненецкой окружной инспекции было создано 9 межведомственных советов, проведено 26 заседаний. Вроде бы не так уж плохо. Но опять же во главе стоит самоцель - как можно больше совещаний, а не результат. Практически пока же оценить совместную работу рыбоохраны, органов суда и милиции, промышленных предприятий, общества охотников и рыболовов нечем. Чтобы достичь результата, надо рассматривать те вопросы (в том числе и спорные), которые нельзя оставлять на завтра, которые не могут оставить никого равнодушным, те вопросы, в решении которых одних усилий органов рыбоохраны явно недостаточно.
И снова не обойтись без примеров. Государственные орудия лова не продаются через торговые организации. Конфискованные рыбоохраной часть сетей реализуется добывающим организациям, другая - уничтожается. Откуда же у любителя-рыболова столько орудий лова, что некоторый способен перегородить ими Обь? Возникает подозрение - происходит утечка орудий лова в том же рыбозаводе и совхозе. Почему? - вот конкретная задача разобраться межведомственному совету. Приходилось перед ледоставом проехать небольшой участок от Унсильгорта до Шурышкар. И сколько на берегу брошенных фитилей!
- Да, - вздохнул старший инспектор, - богато стали жить в рыбозаводе.
Есть над чем поработать межведомственному совету, учитывая местные условия.



              * * *

- Ну и гурьевчане, надо же такое придумать, - щурится Иван Андреевич, в то же время зорко осматривая берега в устье Сыни.
Сентябрь. Легким ветерком сбивает с тальника продолговатые бледные листья, они тихо, как маленькие лодочки, плывут по плесу. Мы опять занимаемся с ним самой неблагодарной работой - открытием бесхозных дел. Сыня перегорожена сетями от берега до берега - ни заходу рыбе, ни спуску. Бесхозные дела утомительны: и сеть снять, и выпутать рыбу, и побыстрее доставить к ближайшим плашкоутам. А браконьеров нет. Вернее, они здесь. Но кто из них? Вот опять кто-то пролетел на дюральке мимо нас. Может, на охоту, а может, по другим делам спешит, не остановишь... Но если и браконьер? Что ему сеть в сравнении с предъявленным иском?
- Вот тут. Давай, - командует участковый, и я опускаю за кормой кошку на веревочном прогоне. На малых оборотах движемся вниз по течению. Зацеп!
- Есть! - не скрываю своего охотничьего азарта.
- Опять браконьерская сеть, - буднично ворчит Батнасунов. Он калмык. Единственный калмык в нашем районе. Не степной конь увлек мечты Ивана Андреевича, а река Обь, на которую его в детстве доставили, как репрессированного, где так уж и присох к ней. Видно, бесхозные дела ему изрядно надоели, да и у самого ноет спина от вытягивания сетей, но очистить устье реки просто необходимо. Участковый настолько изучил пойму Оби, нерестовые реки, протоки и сора, что повадки браконьеров видит наперед.
- Рыбак так приух не сделает, - бубнит он, укладывая сеть. А палка? Это разве кол?.. На одну ночь ставил, спешил... А груз, что за веревка на нем? Разве так его, бабьим узлом вяжут?.. Не браконьер, а тришкин кафтан...
Иван Андреевич удивляет меня не только знанием Оби, но он почти каждого жителя знает в лицо, а многих и по родословной. Дела с ним открывать по нарушению правил рыболовства - это все равно, что читать повесть о человеке. Сначала справится о здоровье, чем занимается отец, мать. Не женился ли еще? А пора, пора обзаводиться семьей. Для себя-то зачем столько рыбы? Под впечатлением внимания к себе рыбоинспектора нарушитель старательно подписывает акт.
- Неплохо в Гурьеве работают, - еще раз соглашается Иван Андреевич, смывая с рук рыбью слизь. - Сам-то я тоже не так далеко оттуда, из-под Астрахани. Ты астраханские арбузы ел? Лучше астраханских арбузов нет. Это мясной арбуз, его жевать можно, - и смеется.
Возраст у Ивана Андреевича к пенсионному, но зубы на удивление не тронуты болезнью, блестят ровным рядком.
- Штаб или межведомственный совет - хорошо, - соглашается он, вытирая полотенцем округлое с бронзовым отливом лицо, - только опять же для лишнего собрания. А?
Полноводна наша Обь. Сотни протоков-лабиринтов изрезали ее пойму, и не так уж трудно заблудиться в бесчисленных сорах.
Полноводна наша Обь, но чутка и ранима.

                      1982 г.

Р.S. Этот очерк я предлагаю читателю, старожилам сельских районов с той целью, чтобы поразмышлять: за давностью написанного много ли произошло изменений в любительском и промысловом лове. Мне же лично кажется, что не так уж...
Пришел рынок и скупкой рыбы, воровством стали заниматься в открытую. Недавно я услышал такую историю. Увидели с проходящего судна, что на кукане за кормой бударки рыбак тащит осетра. Поманили. Стали рассматривать осетра и слева и справа.
- Слушай, браток, - прогудел обросший детина.-Давай торговаться. Пузырь, больше, к сожалению, нет и бабу на час отдаю... Эй, Клавка, - рявкнул он. Из кубрика с оплывшим лицом вывалилась женщина в чем мать родила.
Наш рыбак с выпученными глазами долго икал от такого неожиданного зрелища, потом бросился заводить свой "зид", отплевываясь и ругаясь укатил к своему чуму на берегу. Находясь в шоке, он так и забыл отвязать осетра от судна.
Живоглоты вряд ли понимали труд рыбака. Повытягивай мокрую режовку со дна Оби целые сутки: скрючивает и руки и спину - не разогнуть. Да какой тут секс - быстрей бы до постели дотянуть.


            Афанасьев Ю. Н.
            "Однажды наступив на грабли...".
            Очерки, размышления, мысли вслух. - Шадринск: Издательство ПО "Исеть"

Северная панорама