Николай Нахрачев


Северная панорама

ЧУЖОЕ СЧАСТЬЕ


В теплой уютной избушке на берегу рыбной речки жили муж и жена. Жили они вдвоем, но это нисколько не омрачало их жизнь. Каждый день муж ходил на охоту, приносил много разной дичи, мелких зверьков, шкурки которых шли на пошив легкой красивой одежды. Но самым любимым занятием охотника было мастерить на речке хитрые ловушки, куда попадались огромные налимы. Жена с нетерпением ждала возвращения мужа, сноровисто готовила вкусные блюда из свежего налима. И самые лучшие куски рыбы и жирной максы* подкладывала мужу. Сама садилась рядом, с улыбкой на лице смотрела, как ест ее добытчик. Вовремя подавала кружку наваристой ухи или свежую стружку тала, чтобы вытереть руки. А ночью, ложась в мягкие пушистые шкуры, засыпали крепким безмятежным сном, тесно прижавшись друг к другу.
Так проходили дни за днями.
Однажды муж отправился на речку. Жена принялась прибирать в избе. Вдруг в дальнем темном углу что-то зашевелилось. На середину избы под яркий свет окна вышел мужчина. Маленькие ручки, круглый живот, кривые ножки говорили о том, что это чужой. Тонкий ремешок с маленьким ножом небрежно перехватил старую засаленную малицу.
Женщина сначала испугалась, хотела закричать, бежать прочь из избы, но что-то удержало ее. Потом, спустя какое-то время, она поняла, что это - чарующая улыбка. Между тем завораживающая улыбка на лице мужчины расползалась все шире и шире, пока не заняла все лицо. Из груди незнакомца вырвалось булькающее бормотание на непонятном языке. Только тут женщина поняла, что чужой просит есть. Накормить голодного - первое дело таежника, и женщина загремела посудой. Усадила гостя на нары, придвинула маленький столик, быстро расставила чашки. Гость набросился на угощения. Во время еды приятная улыбка не покидала его лица.
Ел он много, с большим аппетитом, как бы исполняя при этом волшебный танец. Волнами колыхалось все тело, руки легкой ласточкой порхали над столом, голова раскачивалась из стороны в сторону, толстые жирные губы смачно чмокали. А живые узкие глазки постоянно следили за хозяйкой, смешно подмигивая ей. При этом весельчак мурлыкал какой-то веселый мотивчик. Хозяйка поддалась этому веселью, радостная носилась по дому, выставляя на стол все лучшие угощения.
На реке послышался плеск весел. Добытчик возвращается с рыбалки. "Что делать? - заметалась по избе женщина. - Муж и слушать не будет, прогонит со двора чужого. А он такой беззащитный и ...забавный." А пронзительные глазки незнакомца смотрят в самую душу хозяйки с мольбой и надеждой. Женщина приняла решение: сбегала в уличный лабаз, принесла большой расшитый узорами мешок из оленьих шкур. Незнакомец с готовностью и благодарной улыбкой полез в мешок и затих.
Пришел охотник, во дворе оставил огромных налимов, вошел в дом. Сразу почувствовал какую-то перемену: все как будто по-старому, только жена больше обычного суетится и в глаза мужу не смотрит. "Ладно, - думает охотник. - Устала или приболела. Ведь всю работу по дому одна делает. Надо бы помочь ей."
Утром, чуть свет, отправился муж на охоту. Только стихли его шаги, в углу послышалось сопение. Кинулась женщина к мешку, развязала, помогла выбраться незна- , комцу. А он в ответ все улыбается и низко кланяется. Размяв онемевшие после долгого сидения ноги, гость жестами попросил еду. Как ни пыталась понять речь незнакомца, так и не добилась, кто он, откуда явился? Оставив эту затею, хозяйка выставила угощения. Ел гость с поразительной ловкостью, чему не переставала удивляться таежница. А насытившись, стал с благодарностью кланяться, трогать и гладить платье женщины пухлыми ручонками. Это было так необычно! Не заметила, как они оказались рядышком на нарах и долго сидели, согревая друг друга своим теплом. "Счастье мое", - шептала женщина.
С этого дня жизнь на стоянке изменилась. Настороженно встречает жена мужа, не радуется его богатым уловам, облегченно вздыхает, когда он уходит из дома. Всю её занимает теперь новое развлечение со ставшим близким ей существом, которое скрывается в кожаном мешке в углу избушки.
А подозрения мужа растут. "Что-то от меня скрывает жена? - думает он. - И так дальше тянуться не может". "Надоели эти налимы, - объявил тихим утром после завтрака. - Собирайся, поедем в дальнюю избушку, которая находится за перекатом. Там в ямах скопилась нежная икряная рыба. Возьми с собой только самое необходимое". С этими словами пошел охотник к речке собрать снасти в дорогу, готовить лодку, весла к дальнему переходу. Заметалась жена по дому: то за котелок схватится, то в женскую сумку что-то складывает. Наконец взвалила на спину драгоценный мешок, пыхтя и отдуваясь, на заплетающихся ногах поволокла его на берег.
Легкая калданочка уже раскачивалась на набегающих волнах. С большим трудом погрузив мешок, села сама, пряча глаза, подолом утирая пот.
Выехал охотник на середину речки. Двухвёсельная калданка* осела. Вот-вот бортами черпанет воду. Тут все сомнения насчет жены окончательно рассеялись. "Моя священная калданка, шитая корнями кедра, рассчитана только на двоих, - сердито молвил охотник. - В ней нет места третьему!" - и с такой силой поддел ногой мешок, что тот, описав дугу, шлепнулся в воду далеко за лодкой, подняв фонтаны брызг. А разбежавшиеся волны долго раскачивали облегченную лодочку. "Счастье мое", - зарыдала женщина, протягивая руки в сторону уносимого течением мешка. "Там твое счастье? - спросил муж. - Прыгай и плыви туда!" "А жить где будем, а еду кто добудет?" - подумала женщина и со стоном повалилась на дно калданки.
"Что ж, она сделала свой выбор", - подумал охотник и причалил к берегу. Сложил на прежнее место рыболовные снасти. Жизнь на стоянке медленно наладилась. Потом, говорят, еще много лет вился дымок над избушкой среди хвойного леса у рыбной речки.


Рассказала Озелова Анна Никитична, 62 года,
стоянка Сойбёх, 1995 год.

Северная панорама