Павел Черкашин

Северная панорама

БОЕВИКИ СЧИТАЛИСЬ С НАМИ!



Павел Черкашин Павел Черкашин, руководитель пресс-службы УВД Ханты-Мансийского автономного округа, старший лейтенант милиции, три месяца, точнее - 98 дней, провёл в служебной командировке в Северо-Кавказском регионе. Он был в составе временного отдела внутренних дел Октябрьского района г. Грозного инспектором по взаимодействию со средствами массовой информации.
Его материалы с места событий и поэтические строки неоднократно публиковались в нашей газете. На днях Павел Рудольфович вернулся из зоны боевых действий.

…Павел показывает мне фалангу безымянного пальца на правой руке и говорит:
- Вот она, отметина войны. Пуля лишь чиркнула по пальцу, автомат держал. Сейчас уже и ноготь восстановился.
Я всматриваюсь в его лицо, ищу: что в нём изменилось? Нет, всё то же. Возможно, посуровело чуток.
- О чём или о ком ты больше всего думал эти три месяца, находясь в Чечне?
- Не знаю. Сны местные, то есть чеченские (обстрелы, взрывы), Мужи, моя малая родина (посёлок, тайга), мама, жена Светлана с Федюшкой, сыном. Всё это вылилось в мои стихотворения. Их немного - двенадцать, но каждое выстрадано. Возможно, когда-то они войдут в цикл новой книги. Я их все писал в доте во время дежурства.
- Самый страшный для тебя момент?
- Их было два, которые скорее потрясли, чем напугали. Дело в том, что испуг приходит потом, когда событие уже миновало. Первый, когда привезли тело Андрея Козореза, бойца нашего ханты-мансийского ОМОНа. Я обязан был вести видеосъёмку этого события. А ребята привезли его на окровавленной броне БТРа. Съёмку я вёл механически, понимая, что это моя работа, а душа сжалась от боли и скорби.
Невольно мелькнула мысль - на его месте могу оказаться и я. Ведь миновала только половина нашей командировки.
Второй - так называемый пасхальный бой. Осколки банд решили испортить православный праздник. Они нам устроили «всенощное бдение». Четыре часа шёл бой в ночь с 29-го на 30 апреля. Я действовал как телеоператор, и меня, конечно, оберегали в какой-то степени. Но я был рядом с ребятами, старался и сам держаться, и их ободрял, чтобы максимально чувствовать себя причастным к боевым товарищам, на время отложил видеокамеру и разрядил рожок автомата в сторону противника.
- Павел, я понимаю войну с иностранцами. А здесь военный конфликт внутри страны. Как относились к вам жители Грозного, я не говорю о национальностях, так как знаю, что город был многонационален.
- По-разному. Мы были новичками, всё-таки первый заезд. Но в Чечне клановость имеет очень глубокие корни, здесь жива кровная месть, и поэтому шла и идёт междоусобица… Одни нас приветствовали как защитников от беспредела, другие относились насторожённо, но были и те, кто выражал открытое неприятие. Естественно, что славяне относились к первым.
- Милиция есть милиция. Это, прежде всего, правопорядок, которого, по сведениям центральных СМИ, там явно не хватало. С чего начинали?
- С нуля. У многих жителей не было документов - паспортов, свидетельств о рождении и т. д. Они попросту в большинстве случаев сгорели вместе с жильём. Мы выдавали справки гражданам о том, что они жители Октябрьского района Грозного. Помогали, по мере возможности, в обеспечении водой, пищей особо нуждающимся (престарелым, младенцам, многодетным женщинам, инвалидам).
Наш райотдел имел добрую, весомую репутацию и среди населения, и даже среди боевиков. Последние считались с нами как с реальной силой, способной им противостоять.
- Четверть года, проведённые в постоянной боевой готовности, в частых схватках… Кроме Андрея Козореза, были потери?
- Кроме него, ни один груз-200 на югорскую землю не ушёл. Были раненые, контуженные, но остальных более двухсот сотрудников милиции Бог миловал. Уж очень, видимо, молили об этом наши матери и жёны. Я о себе скажу: такой теплоты, близости друг к другу мы со Светланой давно не испытывали. Это своего рода проверка на прочность и очищение.
- Я понимаю, что обо всём пережитом на войне не поведать в интервью. Но всё-таки, в заключение, с кем бы ты из ребят снова, если доведётся, поехал в Грозный?
- Наверное, самый сложный вопрос. Любой из нас сегодня представляет чеченское братство. Сколько передумано и пережито вместе. С большинством из них «пошёл бы в разведку», особенно с теми, с кем близко общался.
Но мне бы хотелось тем же отрядом приехать в мирный Грозный, приехать не в составе боевого отряда милиции, а в качестве гостя. Многие из нас мечтают о том, чтобы город этот возродился, а люди наконец-то обрели взаимопонимание. Дай нам Бог всем терпения, мудрости и всепрощения.

Василий МИХАЙЛОВ
газета «Тюменская правда» от 26 мая 2000 года

Северная панорама